Бык Фаларида.

Утром царь велел творцу
Быка из меди сотворить,
И страх внушить любому сорванцу,
И жертвы в нём потом казнить.

Тиран решил: бык будет медный,
С хитрой схемой, как в аду;
В нём будет враг, он будет претор —
Он ужас, власть — имей в виду.

Перилл слово дал тирану,
Стал чертить, ковать, паять:
Бык из меди не для пашен —
А чтобы жертвы в нём сжигать.

Дело в кузни: бьёт, паяет,
Бык в работе, мысли знает.
Акрагант сильней всё давит:
«А чего же так медляет?»

Хочет видеть, хочет слышать,
В спешке труд: и в день, и в ночь,
Чтобы в срок был бык готов —
Погубитель всех творцов.

Вот стоит он — страшный дар:
В нём боль, огонь, плод мастерства.
Гляди, Фаларис, на орудие труда —
Убить любого сможешь без суда.

Пусть стоны рёвом будут разными,
И применение целесообразно.
Царь доволен, смотрит всех:
Бык на площади — успех.

В уме план, в глазах яркий блеск.
«Кого же мне бросить в этот процесс?
Это орудие — мой манифест,
Сегодня я ставлю на скульпторе крест».

Взор Фалариса — как тёмный знак,
В нём замысел злой и холодный.
У мастера страх, как тяжёлый кулак,
И волосы встали — не скроешь.

Фаларис с ухмылкою злой
Отдал страшный приказ:
«В быке, что изваял Перелай,
Сжечь его в тот же час!»

И бык тот безумно ревёт,
И на помощь всех будто зовёт:
«Царь, прошу, не будь так жесток,
Сжалься, я усвоил этот урок».

Стоны слышит тиран, но как‑то без слов,
Взор его пуст, как тёмная ночь.
Скульптор в агонии мать поминает,
А после печально грехи отпускает.

Смерть в быке Фаларида:
Пламя лижет ему медный бок.
Стонет жертва, и больше не выйдет —
Закрыт до боли тот страшный чертог.

И останется упоминание в веку,
В маргинальной схолии Пиндару,
Строчкой тонкой, как дыханье,
В манускрипте древнего преданья.