Пророк
Прохор Озорнин Возрастные ограничения 18+
В душе извечно одиноки, среди людей живут пророки — но мы не можем разглядеть, ведь безразличия надеть мы маску на лицо сумели и присмотреться не посмели.
Они уж редко говорят, хотя им каждый стал как брат, и уж не встретите подчас среди народных их вы масс, и не найдёте даже в храме портрета их в красивой раме, о них в мирском мирке, увы, вы не услышите молвы, и как о сильных сего мира не пропоёт их славы лира — но лишь терновый свой венец народ им бросит под конец. Потомки их забудут вновь, остынет в их сердцах любовь. Пророки жизнь всю ежечасно отдали миру — но напрасно.
Я встретил одного из них. Давно уж глас его затих, и слёзы высохли давно. Остаток дней своих одно он продолжал лишь утверждать — о том, что будущее ждать уже не будет нас теперь… коль человек ты, а не зверь, — получишь шанс в него войти, всем остальным — не по пути.
Ещё любил он говорить о том, что надобно любить нам всем друг друга, да о том, Земля что есть наш общий дом, и разделить её не сможем… Ещё о том, как кости гложем друг друга мы уж с давних пор, и как кровавый свой топор мы в одиночестве всё точим, и как мы смерть себе пророчим, всё продолжая убивать и землю кровью умывать. И плакал он, когда вещал о том, что надо, чтоб прощал друг друга каждый и всегда, ведь лишь тогда наша звезда души погаснуть не посмеет — и Бога помощь подоспеет. Он говорил ещё о том, что он нашёл свой отчий дом и что не страшно умирать ему, чтоб снова жить опять среди других уже миров…
Я вам признаюсь: нездоров, я думал, этот человек, ведь одинокий весь свой век в те дни уже он доживал… Однако то, что он сказал тогда за эту пару дней, теперь всё в памяти сильней — и каждый вечер, день за днём, я убеждаюсь снова в том, до боли правым как остался, когда навеки уж расстался он с этим нашим грешным миром, чтоб насладиться неба пиром.
Он был бездомный человек, и свято прожил он свой век, и среди нищенских могил ему Бог место подарил.
29.07.2007
Они уж редко говорят, хотя им каждый стал как брат, и уж не встретите подчас среди народных их вы масс, и не найдёте даже в храме портрета их в красивой раме, о них в мирском мирке, увы, вы не услышите молвы, и как о сильных сего мира не пропоёт их славы лира — но лишь терновый свой венец народ им бросит под конец. Потомки их забудут вновь, остынет в их сердцах любовь. Пророки жизнь всю ежечасно отдали миру — но напрасно.
Я встретил одного из них. Давно уж глас его затих, и слёзы высохли давно. Остаток дней своих одно он продолжал лишь утверждать — о том, что будущее ждать уже не будет нас теперь… коль человек ты, а не зверь, — получишь шанс в него войти, всем остальным — не по пути.
Ещё любил он говорить о том, что надобно любить нам всем друг друга, да о том, Земля что есть наш общий дом, и разделить её не сможем… Ещё о том, как кости гложем друг друга мы уж с давних пор, и как кровавый свой топор мы в одиночестве всё точим, и как мы смерть себе пророчим, всё продолжая убивать и землю кровью умывать. И плакал он, когда вещал о том, что надо, чтоб прощал друг друга каждый и всегда, ведь лишь тогда наша звезда души погаснуть не посмеет — и Бога помощь подоспеет. Он говорил ещё о том, что он нашёл свой отчий дом и что не страшно умирать ему, чтоб снова жить опять среди других уже миров…
Я вам признаюсь: нездоров, я думал, этот человек, ведь одинокий весь свой век в те дни уже он доживал… Однако то, что он сказал тогда за эту пару дней, теперь всё в памяти сильней — и каждый вечер, день за днём, я убеждаюсь снова в том, до боли правым как остался, когда навеки уж расстался он с этим нашим грешным миром, чтоб насладиться неба пиром.
Он был бездомный человек, и свято прожил он свой век, и среди нищенских могил ему Бог место подарил.
29.07.2007
Рецензии и комментарии