Забытый аккорд (баллада)

Забрёл ненароком уставший скиталец
К дому, впитавшему лунный багрянец.
Огромный он ключ на пороге заметил,
Нагнулся поднять, а дверь открыл ветер.
Приют тот: заброшенный, мёртвый, сырой.
И доски, как кошки, поют под ногой.
Уставший с дороги, мечтает прилечь,
Сперва бы неплохо разжечь в доме печь.

Увесистый ключ не успел он оставить —
Стал вкрадчивый запах движением править.
Сквозь ветошь и пыль дух манил под окно,
Где писем забытых в коробке полно.
Замёрзшими пальцами вскрыт был конверт,
И смрад перелился в цветущий букет.
На жёлтых страницах жил текст, но был стёрт,
Финальный у фразы не виден аккорд.

Сквозь мрак он на строки безмолвно взирал,
Но резкий звонок тишину разорвал:
Трещал телефон, паутиной обвитый,
Как кокон из плесени, гнилью изрытый.
Но гость не из робких. Одышку сдержав,
Ответил на зов, трубку крепко зажав.
Там голос его отзывался лишь эхом,
Вдруг дом ужаснул затаившимся смехом.

Звук хлёстко раздался и мигом зачах.
«Безумец таится в старинных стенах?»
И ключ бесполезен, проходы забиты,
Вздыбилась плоть от истошного скрипа.
Ведь заперты были секунду назад —
Теперь эти двери неспешно скользят.
Растёт пустота, забирая тепло,
Во мраке по-прежнему нет никого.

В соседние залы, как в призрачном сне,
Шагнул визитёр. Там, на ветхой стене…
Пыльный портрет возвысился в рост,
Но чей это лик — остаётся вопрос.
Пятно расползлось, как могильный туман,
Скрывая в чертах потаённый обман.
Та фраза на старом, пожухлом листке
Свой почерк хранит и в незримом мазке.

Сквозь плотные шторы входил лунный свет,
Рисуя тенями чужой силуэт.
И тень, как родная, прилипла к герою,
И выглядит так же — лишь вниз головою.
«Как странно… Быть может, всё это в бреду?» —
Ведь с тенью своей он теперь не в ладу.
Обход совершив, истоптав потолок,
Замкнула на старом портрете виток.

А холст задышал, и туман теперь тает —
Свинцовым дождём, в этот мир проникает.
Под хохот часов и двенадцатый бой
Пугающий лик проявлялся — живой!
Артефакт, что впустил это зло на порог,
В кулаке зашипел, оставляя ожог.
Гость швырнул в двойника роковую печать —
Осколками льда стала бездна кричать.

Мираж растворился, оставив лишь прах.
Скиталец очнулся в глубоких снегах.
Вдруг хрустнуло небо под самой стопой,
И бездна вцепилась студёной водой.
Сквозь толщу он рвётся в безумной надежде,
Сражаясь с теченьем в тяжёлой одежде.
Колотит по льду онемевшей рукой,
И в ужасе видит: кольцо… не на той!

Кровавое небо прячет свой ужин,
Сверкнув отраженьем в гладенькой луже.
А та — серебристою нитью неспешно
Зашила разрыв стихами прилежно.
И вот тишина… Смиренно и нежно
Упрятала хаос в покой белоснежный.
Лишь вмёрзли в сугробы, как чья-то беда,
Следы, уходящие в никуда…