витраж

Я видел звёзды на стекле, но оказалось — это пыль.
Я превращал тебя в мечту, а ты в ответ — в сухую быль.
На вдохе — пепел и тоска, на выдохе — цветут сады.
Твой воздух был моей тюрьмой. А вместо звёзд — лишь пузыри.

Я рассыпал в последний раз слова, что так любила ты,
взамен — лишь мёртвые слова без капли прежней красоты.
Совсем не так, как я хотел, будто совсем чужим я был,
ты подошла, дыша зимой, под взглядом жестким и сухим.

В твоих зелёных зеркалах я прочитал немой ответ,
совсем не тот, какой я ждал. Ты прошептала тихо «нет!».
Я попросил тебя молчать, сжимая боль в груди своей,
ведь голос твой был для меня любого лезвия острей.

Я представлял, как он теперь ласкает слух, увы, не мой,
виновен сам: я строил рай на почве мёртвой и пустой.
Опять закрыл я взор на то, как глубока твоя душа:
в ней эхо громкое вначале, а в завершенье — ни гроша.

Я выходил на мокрый снег, глотая горький дым обид.
Мой персональный ад затих, исчерпан весь его лимит.
Искрился изумруд в глазах — холодный, мёртвый минерал.
Я слишком долго в этот блеск, как в отражение, играл.

Теперь в бутылках только муть, и выдохся дешёвый газ.
Я стёр из памяти рельеф твоих фальшивых, громких фраз.
Ты остаёшься в той тиши, где нет ни света, ни тепла,
где ты сама свою любовь в глухом подвале заперла.

Я вырезал тебя из пор, из мыслей и из-под ногтей,
в цепочке наших мёртвых дней теперь не будет новостей.
Пусть изумрудная вода в твоих зрачках найдёт других —
я выхожу из берегов, я обрываю этот стих.