я умаялся быть твоим

Я умаялся, дорогая. Отчего же, скажи на милость,
предначертано мне неустанно молить о прощении?
Моя совесть, как старая рана, опять воспалилась,
обрекая на вечное, злое до дрожи смирение.

Я в ногах твоих — выжженный остров, покинутый Богом,
я в руках твоих — сломленный меч, потерявший опору.
Мы идем по извилистым, тёмным и скользким дорогам,
где финал подведёт черту нашему долгому спору.

Я ладонью ловлю твой холодный, пугающий иней,
забывая, как пахнет весна и цветущая мята.
Ты рисуешь на коже моей лабиринты из линий,
где за каждым углом — лишь глубокая, вязкая дата.

Мой напуганный дух заблудился в твоём отражении,
между «помнить нельзя» и «забыть невозможно вовеки».
Я тону в этом медленном, праведном самосожжении,
ощущая, как солью наполнились сонные веки.

Отпусти мою душу в палату к больным и незрячим,
где под хлорным дождём догорают остатки сознанья.
Я был слишком живым, был опасно и глупо горячим,
а теперь — лишь чернильный мазок на холсте мирозданья.

Я умаялся… слышишь? Каратель пускай за дверью
пропоёт напоследок хвалу моему поражению.
В твою святость я больше ни каплей, ни вдохом не верю,
но молю — предначертанно — снова молю о прощении!