никогда не рождаться

сбитый пульс,
трещина в чашке,
серая пыль на вещах.
мир — это сдавленный звук,
застрявший у горла в клещах.
чай завариваю,
забываю про него через пять минут.
стены давят.
стены…
они, кажется, дышат и лгут.
говорят: «ты на месте».
но я чувствую — я в бегах.
у себя в гостиной,
но в чужих, ледяных берегах.
ключи на тумбочке —
мёртвый, холодный металл.
я словно вышел из комнаты,
и в прихожей навечно встал.
вроде ем,
вроде сплю,
даже вижу знакомый порог,
но застрял между жизней,
как вырванный кем-то листок.
как это? жить и не быть.
улыбаться, когда тошнит.
моё тело — скафандр,
а под ним ничего не болит,
потому что болеть уже нечему.
выжжен нутряк.
я смотрю в потолок,
там плывёт бесконечный косяк
чёрных птиц или мыслей…
не важно.
всё — суета.
за порогом — весна,
а за рёбрами — мерзлота.
это как ждать трамвая,
которого нет в расписании.
забывать, как дышать,
задыхаясь в пустом ожидании.
телефон на беззвучном.
экран бесполезно горит.
я — заброшенный склад,
где замок безнадёжно забит.
всё вокруг — декорация.
пластик.
дешёвый муляж.
я смотрю на себя,
как на серый, немой репортаж.
никаких «завтра нет».
есть одно бесконечное «был».
я не просто устал.
я, похоже, совсем остыл.
это странный гибрид —
быть живым, но уже остыть.
сквозь стены чужие пытаться себя нащупать
и сшить.
быть тем, кто смотрит в упор,
но не видит привычных вещей,
а внутри только холод —
до самых сухих костей.
смотришь в зеркало:
там кто-то ходит, ест и молчит,
а внутри только пепел…
он под кожей зудит.
никаких катастроф.
просто гаснет в прихожей свет.
меня здесь так много…
и меня здесь физически нет.
шаг.
вдох.
тишина.
слишком громко тикают сны.
я боюсь этой долгой, бесцельной, немой глубины.
за окном кто-то курит,
смеётся, куда-то идёт,
а у меня под ногами —
тонкий, предательский лёд.
в этой правильной жизни,
где не за что даже сражаться,
я просто хотел бы
никогда
не рождаться.