эхо разбитых кварталов

Застыл февраль в разбитых зеркалах,
проспекты спят и выцвели фасады.
Лишь ветер бродит в брошенных дворах,
стирая след былого мироздания.

Забытый чайник на пустой плите
покрылся слоем едкой, серой гари.
В звенящей, безнадёжной пустоте
затихли все, что мир когда-то ждали.

Железо гнётся, словно камыши,
под тяжким вздохом рухнувших пролётов,
и в этой увядающей глуши
не слышно ни шагов, ни самолётов.

Там, где в проёмах корчится металл,
сквозняк листает старую тетрадку.
Тот, кто её когда-то заполнял,
оставил жизнь, как почерк — без оглядки.

На детской горке — ржавчина и прах,
скрипят качели погребальным стоном,
как будто память, поборовши страх,
пытается звучать в краю сожжённом.

Разбитый мрамор, битое стекло —
осколки чьих-то судеб под ногами.
Всё, что светилось, пело и цвело,
истлело под голодными кострами.

И горизонт, охваченный каймой,
глотает дым над выжженным кварталом.
Мой город не вернёт меня домой —
его под этим небом стало мало.