Растворение былого в небывалом

Мороком, пеплом ушедших картин
Время незрелым ревенем вяжет.
Слов уже целый курган-исполин
Набросан… Их прахом иконы замажут.

Полустанки проносятся мимо и мимо,
Их будто ногами толкает танцор по углям.
И рожденье и смерть — дикая пантомима,
Узор испитого кофе, доставшийся нам.

И людские стада, и тревожные мифы,
Стройки века и войны во святость всего,
Плывут чередою в сознаньи Сизифа,
Воплощая дыханье Ничто, Ничего.

Износившийся мир проржавевшею балкой,
Стонет, едет, плывёт, оплывает косясь.
Как же бывшей мечты всё ж пронзительно жалко,
Как не хочется слёз пепелищ, возвратясь.