От эллина до иудея и обратно

Век перекрёстный, как тысячелетий хоровод,
Все, что помыслилось логично, стройно… только вот,
Дойдя до края длинной формулы строки,
Срываясь в её бездну, молишь о спасеньи ты.

И Парфенон, и статуя Венеры, и Колосс Родосский
С монументальностью своею — всё же мир двумерный, плоский.
Но Слова мистика перед Числом унылым,
Мир делает хоть и жестоким, но, однако, милым.

Пыл риторов в цветистости глаголов — тщета,
А письменам без гласных букв не до поэтов.
Лишь в линзе христианства, на пересечении миров,
Рожденный в Иудее пишет книгу из Эллады слов.

Где толстый эллин, где назаретянин тощий,
Об этом умолчат корявые оливковые рощи.
Лишь ветер пронесёт протяжный сиплый стон,
Записан в иероглифе, неогласован и бесцветен он.