протокол износа

смотри:
небо крошится пиксельной пылью в овраг,
где каждый мой выдох —
лишь баг в коде вечного «завтра».
я выстроил замок из слов,
но внутри —
пустота и сквозняк,
и космос — как выцветший шрам,
что гноится под коркой заката.

вскрывай мою грудь,
там не сердце,
а старый гербарий,
где каждый листок —
это память о вымерших птицах.
мы — просто случайный, нелепый и злой сценарий,
записанный мелким шрифтом
на чьих-то ресницах.

разложи меня в спектр,
найди там лишь серость и стыд,
ведь личность — ошмётки того, что не съела культура.
пока твой Господь в облаках безучастно молчит,
мой голос стирается в шум
под давлением жёсткой цензуры.

мы — эхо в колодце,
где вместо воды — пустота,
и каждый наш звук —
это бунт против старой статики.
разбей зеркала —
в них застыла стерильная чистота,
как белое поле в учебнике простой математики.

мой дух — лишь оскал
в переплётах гнилых пустот,
где совесть грызёт провода, как голодная крыса.
мы гоним по венам отравленный злом кислород,
и каждый наш выпад —
лишь поиск утраченных смыслов.

взгляни на ладонь:
там дороги ведут в никуда,
меж линий судьбы проросла ядовитая сажа.
мы — просто субстрат,
закипевшая в венах вода,
и вечность для нас — не финал,
а всего лишь пропажа.

я вскрою фотон, чтоб увидеть изнанку лучей,
где свет — это боль,
что не встретила вовремя зрение.
мы — тысячи судеб
и тысячи пыльных ключей
от комнат,
в которых застыло моё поколение.

пусть гравитация тянет нас в жерло
к чертям,
я вырежу нежность из скрученных жил проводов.
мы делим себя по кривым и неровным частям,
оставив в наследство
лишь сжатый, безликий код.

пусть рекурсия съест этот стих,
начиная с хвоста,
мы — лишь запятые в отчёте о гибели вида.
и если над нами —
лишь мраморная плита,
то смерть —
это просто растянутый акт суицида.