встречный в окне

В пустоте пролетающих мимо безлюдных равнин
гаснут искры огней, растворяясь в кладбищенской мгле.
Я в вагоне ночном — нелюдимый, больной властелин,
и глядит темнота из зрачков, застывших в стекле.

Смотрит двойник мой сквозь лживые маски и вымыслы,
в ту глубину, где не нужно казаться сильней.
Всё, что из памяти мы малодушно вынесли,
блещет в холодном стекле среди тусклых теней.

Я пытаюсь забыться, но тень не уходит во тьму,
она ловит мой взгляд, обнажая за слоем слой.
Я теперь не подвластен ни слову, ни даже уму,
сроднившись с холодной и мертвой зеркальной мглой.

Призрак в окне не боится ни лжи, ни утрат,
смотрит из бездны, где гаснет проторенный путь.
В вечность открыт этот хрупкий и призрачный ряд,
чтобы в глаза самому себе смело взглянуть.

Стук отмеряет мгновенья растраченных лет,
в бездне полночной не видно огней и дорог.
Там, где кончается мир, проступает сюжет —
бесстрастная правда, венчающая итог.

Пусть же колёса по рельсам чеканят обман,
жизнь унося в холода наступающей тьмы.
Этот двойник, как старинный и вечный изъян,
правду достанет из выжженной нами тюрьмы.

Утром виденье растает в рассветных лучах,
встретив со мною чужой и пустой горизонт.
Истина стихнет в покорных и горьких речах:
сердце лукавит, а зеркало — не соврёт.