Осколки города

Общество

Копаясь в мыслях, что-то роя,
Пытаясь этот мир понять,
Ты вспомнишь, как погибла Троя —
Без лжи её было не взять.

И вновь копаясь в этих мыслях,
Смотря в чернеющую душу,
Забудешь ты о высших смыслах
Того, кто создал твою тушу.

Свой взор направь ты прямо в небо,
Там облака спешат домой.
А ты всему поверишь слепо
И не найдёшь приют ты свой.

Вдохни поглубже воздух майский,
Забудь о бедах ты земных.
Ведь мир Творец создал нам райский,
А жизнь уходит на пустых.

Забей на пыльную работу,
Забудь, что общество дало.
Животным подари заботу,
Чтоб грусть всю ветром унесло.

Мокрый дождь

Скрип колёс по промокшей дороге,
Кричат вывески модных домов.
Друзья, что встречают тебя на пороге,
И близкие — сотни свершивших грехов.
Тыщи рабочих в немой тревоге,
И школы, что губят миллионы умов.
Город выпил желание жить,
Мы тонем в своих же грёзах.
Система мешает нам всем творить,
Мы выросли в вечных, суровых угрозах.
Внутри — всё острее желание убить,
Мы в муках рождаемся, тонем в слезах.
И только стоя у окна,
Поймёшь, какой ты человек.
Ведь жизнь всего одна,
И длится всего лишь век.
Но ты же прыгнешь, да?
Окрасишь в алый этот снег.
Давай, ведь это так не сложно,
Тебе ведь нужен только шаг.
Счастье в этом мире ложно —
Раскрась ты кровью этот мрак.

Роковой червонец

Тёмный вечер опустился,
Брёл он улицей ночной.
В быстрый бег герой пустился
По безлюдной мостовой.
Белый снег во тьме кружился,
Поезд мчался грузовой…
И, быть может, не случился
Его день, тот, роковой,
Если б он бы не влюбился
В эту шлюху с головой!
И всю ночь Роман продлился
За червонец золотой.
Но лишь день к ним просочился —
К другому тварь ушла домой.
А парнишка с ней простился,
И издал животный вой.
Ведь он в шлюху ту влюбился,
А она ушла домой…
Тёмный вечер опустился,
Брёл он улицей ночной.
Зашёл в кабак и там напился,
Чтоб забыть о ней одной.

Танго трущоб

В глухих трущобах городских,
Скрывались мы от лиц людских.
На старых мусорных мешках
Мы танцевали, нам играл сам Бах.
Мы были оба нищеброды,
Без рода, племени, породы,
Но чувства застыли на устах,
И мы прощаемся в слезах.
Нам в этой жизни не светит ничего,
Но в ночи пылает наше танго.
Мы выросли так близко,
И — бесконечно далеко.
Не доползли до обелиска:
Он оказался слишком высоко.
Но что нам шпиль, когда так близко
Твой взгляд пронзает глубоко?
Войди в объятия мои без слов,
Пусть мир весь рушится за нами.
Мы — короли своих трущоб.
И это танго — наше знамя!

Шёлковая перчатка

По мостовой я шёл домой,
Шаги чеканили брусчатку.
На небе птицы, месяц золотой…
И вдруг увидел я перчатку.

Прелестный у неё был крой,
И мягкий шёлк мой взгляд ласкал.
У запястья — узор тот кружевной…
Уверен, не один сеньор его целовал.

Была в ней магия, в этой перчатке,
Один лишь запах начинал сводить с ума!
И я, как в сладкой лихорадке,
Бежать скорее начал туда, где полутьма.

Бежал, расспрашивал прохожих:
Не их ли вещь в моих руках была?
Но видел богачей лишь толстокожих —
Им эта вещь принадлежать никак не могла.

И только лишь усталость подкралась,
Как я услышал цокот каблучков.
На мостовую дама поднималась,
И словно расцвели тысячи цветов.

Явилась леди с нежными кудрями,
Небесно-голубые были у неё глаза.
А голос создан ангелов творцами,
И ослепила вмиг её краса.

Она подошла ко мне поближе
И райским голосом тихонько произнесла,
Что перчатка — её… Я опустил взгляд ниже,
А она с улыбкой бережно ждала.

А я стоял и слушал этот голос,
Смотрел в её небесные глаза.
Цвет её волос — пшеничный колос,
И в лёгкости была её краса.

Но всё же, постепенно приходя в себя,
Я руку с той перчаткой протянул ей.
Она пропела: «Искренне благодарю тебя!»
А я ответил: «Я благодарю стократ сильней!»

Она смущённо улыбнулась,
И сердце застучало побыстрей.
Она своей рукой моей коснулась,
И мне казалось — нету чувств нежней.

Она оставила мне адрес и перчатку,
Чтоб я её занёс в один из вечеров…
А я стоял, уставившись в брусчатку,
И думал: «Точно, Бог подарок преподнёс!»

Клятва

Люблю по вечерам смотреть на звёзды
И вспоминать всё о тебе.
Мои ты лучшие все грёзы,
И как же благодарен я судьбе!

Клянусь любовью я своей:
Таких, как ты, я не встречал!
Ни с кем так не было родней,
Ни с кем так мило не молчал.

Конечно, всё это подростковость,
И, может, нам не суждено…
Но нас пока хранит лишь прочность,
И всё людское нам дано.

Люблю ли я тебя? Конечно!
И буду я усердно продолжать
Идти по жизни бесконечной,
Наш путь не будем мы и ждать.

И даже после расставания
Тебя я буду вспоминать.
А может, для меня мирозданья
Тогда не будет существовать.

Но это всё лишь просто мысли,
А так — всё, что хотел тебе сказать:
Мои намерения сугубо чисты,
И хоть на руках готов таскать!

Primeiro Amor

Стоишь с любимым человеком,
Смотришь куда-то глубже глаз его.
Когда-то был он твоим оберегом,
И узнаёшь в нём себя ты самого.

Улыбка, что сияет на лицах ваших,
Скрывает всю человеческую боль.
И столько пламени в сердцах горящих,
Но вы не знаете к любви пароль.

Она легонько улыбнётся,
Слеза покатится из ясных глаз,
К тебе она тогда прижмётся,
И вам не надо будет фраз.

И так стоя, поймёшь ты, что за счастье…
Но скажет вдруг она, что ей идти пора.
Её отпустишь ты (в любви несчастье),
И вы пойдёте в разные стороны двора.

Тебе так больно и счастливо.
Решишь ты повернуться вдруг —
Она тоже повернётся торопливо,
Ты ведь ей не просто друг.

Посмотришь на неё в последний раз.
Возможно, обниметесь вы на прощание…
Уйдёшь один, помня цвет её глаз,
Как невыносимо это расставание.

Вы будете любить друг друга долго,
Но вместе вам не быть уж никогда.
И если так подумать — нету толка,
Ведь вместе вы не будете всегда.

Мираж

Быть может, это был лишь сон,
Но так был сладок, нежен он.
Так чист, так светел был тот тон,
Что словом лишь был приручён.

И это имя — лишь одно —
Наверное, забыл бы я,
Когда б не встретил всё равно
В толпе случайной — лишь её.

Пройдя, взглянув совсем легко,
Так безыскусно и живо,
Так тихо, быстро отходя,
Не осчастливила меня.

Эхо танца

Когда-нибудь ты взглянешь вновь на звёзды
И вспомнишь наш первый танец под луной.
Для небес мы были ярче всех, как звёзды,
Я заворожён был твоей красотой.

Но вот уже прошли те годы,
Что были связаны с тобой.
Они, как речки горной воды.
Утекли — и не вернулись к нам домой.

Прости за всё, что было между нами,
Прости за то, что я не уберёг.
Любовь мою засыпало годами,
И сдуть ту пыль уже никто не смог.

И ты?

Любимый в мире человек,
А оказался просто тварью.
Я думал, проживём хоть век,
Но что скрывалось под вуалью?

А под вуалью — лик Иуды,
Готовый вновь Христа предать.
Не будет никакого чуда,
И будет нечего сказать.

Когда в беду ты вдруг заглянешь —
Никто не вытащит тебя.
И ты прекрасно это знаешь:
Надейся только на себя.

Несбывшиеся звёзды

О, звёзды, вы так далеки
Для мальчика, что о вас мечтает!
А в снах его вы так близки,
И между вами он летает.

Но кресло дома не взлетит,
Кастрюля вовсе не скафандр.
В грёзах своих, конечно, он парит,
И рисует мысленный свой кадр.

Но вот прошло уж много лет,
И парень в офисе работал.
Забыл чудесный звёздный свет,
Что в детстве он глазами фотал.

Однажды, когда стал он стариком,
Он мирно шёл к себе домой,
Взглянул на звёзды вечерком —
И вдруг он стал — совсем не свой.

Он вспомнил детскую мечту,
Что глубоко в душе сидела.
И понял: жизнь прожил не ту…
Но ведь кому какое дело?

Вождь

Шёл первый летний дождь.
Люди грустно копошились под окном,
А за столом сидел их вождь
И думал: что же станет с ним потом?

Он обещал им всем свободу,
И то, что каждый сможет мирно жить.
Он обещания лил, как воду,
И за обман народ решил его убить.

Ох, сколько было грусти и печали
В том, что он не смог им всем помочь!
Не выполнил он то, о чём они мечтали,
И растерзать его теперь никто не прочь.

Всегда мечтал тот вождь об уважении,
Всегда хотел нести блага он всем.
Теперь в ответ — лавина унижений,
И для людей он стал и глух, и нем.

Народ готов пойти и за тобою,
Коль воплотить сумеешь их мечты.
Но будь готов тогда к суровому ты бою,
Если на этих же мечтах поставил ты кресты.

Любите, балуйтесь и смейтесь,
Пока никто за вами не идёт.
В объятьях маминых вы грейтесь,
Пока вас кто-то вдаль ещё ведёт.

Окно

Сидел весной я в духоте,
Пытался что-то сочинить.
Копался в мыслях, в пустоте,
Пытаясь мир свой починить.

Но тут решил открыть окно —
И май ко мне в приют вошёл.
Так стало светло и тепло,
Как будто ты и не ушёл.

Вдохнул я чистый, свежий воздух,
Услышал звонкий щебет птиц.
Поймал лучей весенних отблеск
И вспомнил столько добрых лиц.

Так стало на душе приятно,
Так было радостно глазам!
Всё пело так невероятно,
Что даже волю дал слезам.

Теперь окно моё закрыто,
Могу в него я лишь смотреть.
То счастье навсегда забыто,
Осталось мне душой умереть.

Письмо «домой»

Пишу тебе, сердечный друг мой,
Дела идут — как все, терпимо.
Скажи, не скоро ль ты домой?
Скучаю… проезжал ли мимо?

Прошёл уже и год восьмой,
Как мир распался на куски.
Спешу сказать тебе, родной,
Что дочь растёт и шьёт носки,

Её глаза — небесный синий,
И все твердят: «В отца пошла».
Я, как и ты, в ней вижу силу,
Что ты оставил мне, уходя.

Ну расскажи, как поживаешь?
Как там тебе на небесах?
Письмо второе, ну ты знаешь,
Тону в невыплаканных слезах.

Я помню нашу встречу ту,
Где каждый блик казался золотым.
Ловила я свою мечту,
А осень пела вальсом нам простым.

И в тот момент, когда ты в шутку
Спросил: «Любовь, ты выйдешь за меня?»
Я знала — это не минутка,
Любовь заполнила с лихвой меня.

Потом — та свадьба, гости, смех,
Нам мамой подаренная усадьба…
Казалось, наш союз — на век,
И не было другой такой судьбы.

Теперь тебя со мною нет.
И если честно — я устала.
Прибавилось без тебя здесь бед,
И выхода я не искала…

Но спи спокойно, не волнуйся,
Со всем справляюсь я одна.
Ты с облаков на дочь хоть полюбуйся,
Люблю тебя я не одна.