Среди прогнивших тем сидели

Среди прогнивших тем сидели,
Водку пили, пялясь на закат,
Все буд-то были министрели,
Но каждый был простой солдат.

Лишь звезды, на погонах жали,
Их души пропитые водкой,
Желали получать медали,
Что б службе быть весьма короткой.

Ведь институт рабов таков,
Внушать всем счастье средь оков,
Кидать подачки и стремится,
К деньгам, как в клетке бится птицей.

И кто такой, он офицер?
Никто истории не знал,
Не знали: слов, былых манер,
Лишь чтили званье «генерал».

За деньги, подставляли друга,
Пытаясь больше здесь нажится,
Их жизнь как задница — упруга,
Она на пенсии им снится.

Ведь институт рабов таков,
Внушать всем счастье средь оков,
Кидать подачки и стремится,
К деньгам, как в клетке бится птицей.

Все гордо, в центре сих процессов,
Пытаясь показать всю гордость,
Ждали наград, большого места,
И чтили тайно слово: «подлость».

Вся жизнь в тюрьме, кричат что служба,
Короткий век, а цель достаток,
И время тратят все на нужды,
Таская лишь кули манаток.

Ведь институт рабов таков,
Внушать всем счастье средь оков,
Кидать подачки и стремится,
К деньгам, как в клетке бится птицей.

Из года в год, из века в век,
И выбора другого нет,
Служить, прислуживать за статус,
Что б бил в башку от спирта градус.

К деньгам, как в клетке бится птицей,
Порода нищих в свет стремится.

К деньгам, как в клетке бится птицей,
Порода нищих в свет стремится.