С пахлавой и мятой

Бог возлюбил, чтоб тут же покарать,
а я «караю» пахлавой и мятой.
И если ты похвально в ночь помята,
так это только в божью благодать.

Прогон любви — и у столетий шок.
Мы то в атлантах, то в титанах скисли.
Нас покарали, но мы не провисли,
да прихватили с африк артишок.

А нам губами в губы — нет забот.
Мы ребрами сроднились, языками,
и спим вповалку, путаясь с веками,
да имя зверя чтим с кольцом забот.

Моя зверюшка, я твой сладко-мят,
титан с отбитой наспех головою.
Заспав, мы выпали с ковчега Ноя,
как рядом двое, спящие подряд.