Седые львы

Мы спим наяву в чехарде ярлыков:
Вот «мама», вот «остров», «река» и «оковы».
Глотаем бумажки ослепших чинов,
Считая, что фантик — живой и толковый.

Удобнее жить, занавесив глаза,
Где камень кричит, разрывая границы,
Где дерево бьётся, как в небе гроза,
Но мы лепим ценники намертво в лица.

А смерть караулит у жирной блесны:
У «денег», у «завтра» — стеклянной заглушки.
Она кладовщик в коридорах весны,
Сгребает все бирки, как хлам и игрушки.

Но вспыхнет зрачок сквозь катящийся бред —
Гибрид из убийц и дешёвых фанатиков.
В развалинах пустоши меркнет рассвет,
Где вечную повесть порвали для фантиков.

Взгляни на зенит: там бессмертные львы
В своих жерновах разотрут эту вечность!
И гривы роняя во тьму синевы,
Вращают галактик седую беспечность.

Пусти древо жизни на спички, шутя,
Оно не сгорит, хоть взращённое болью!
Иди, спотыкаясь, смеясь, как дитя,
Сбиваясь с дороги безумной любовью.

Заляпанный солнцем, раздетый дотла,
В слепящем сияньи глухого молчанья —
Ты выйдешь другим из кривого стекла,
Чтоб заново вспыхнуть в огне созиданья.