Пустота под кожей

Я научился умирать,
Не кровью — мыслями, во снах.
Себя пытался оправдать,
Но утонул в своих грехах.

Я пил из вен своё тепло,
Пока не высох целиком.
И сердце — чёрное стекло,
Где пульс стал мёртвым языком.

Слова гниют во рту, как плесень,
И крик — беззвучный, словно стон,
Что душу рвёт, но не воскреснет,
И тянет вниз под скользкий звон.
И страх ползёт под кожей тонкой,
Как червь, что помнит каждый грех,
А я стою — почти бездонный,
Без света, воздуха и смеха.

И всё, что звал когда-то светом,
Теперь мне режущий металл.
Я стал своим же страшным бредом,
Что сам себя и создавал.

Я выжжен взглядом, смыт дождями,
И стёрт до нитки, как портрет.
Мой голос тонет между снами,
в тиши, где больше смысла нет,
в чужих молитвах, в чьих-то взглядах,
где я забыт, как чьей-то след.
Я умер раньше, чем усталость
дошла до сердца и легла,
и свет погас, как звук прощальный,
что растворился без тепла.