Ночь

Стул опрокинут, разбитое блюдце,
Мужчина и женщина громко смеются,
Визжит за углом, тормозя, грузовик,
Капризный лимон, на окне, вдруг поник.

Скрипит за стеной, под соседом, диван,
Он там не один и конечно же пьян,
Вот в окна, как солнца, мелькнули глаза,
А может быть это, сверкнула гроза.

И я за столом, я пишу свой роман,
В нём лентой река, тишина и обман,
И чья-то судьба по годам, как кисель,
И странная фраза: «от сель, и до сель»…

…дорога, убогие, жалкие дни,
И мутно мигают за лесом огни.

Вот я представляю, как в ниточках сна,
Несётся по полю льняная волна,
Как пчёлка, в меду, мысль, завязла в строке,
Движенья обмякли в упрямой руке.

Герой мой устал, ему жизнь не понять,
Он мягко присел голышом на кровать,
И твердо решил, что сегодня уйдёт,
И тело его, уж никто не найдёт…

…его бездыханное тело в тиши…
Но кто-то толкнул меня в локоть: «Пиши!

Не дай умереть, слишком ранняя смерть,
он полон любви и ему ещё петь,
блистать, опрокинув восторженный зал,
и мчатся в Бразилию на карнавал.

…нещадно ласкать юных дев наготу,
И глупо искать на картинах мечту.»

Я слишком устал и запутал сюжет,
И в этом виновен скрипучий сосед,
Он каждую ночь разорвав тишину,
Заводит постельную песню свою.

…испорчен роман — просто ворох листов,
Покрытых бронёй разукрашенных слов.

*****
Я вычистил стол, положил два листа,
И снова пишу сотню строчек из ста,
В них новый герой развивает сюжет,
Но снова тревожит за стенкой сосед.

И стул покатился, и в дребезги блюдце,
Мужчина и женщина странно смеются,
И, кажется, взвизгнул опять грузовик,
Капризный лимон ещё ниже поник.

…я старый писака и древний поэт,
Я книгу пишу и конца письму нет.