777

В тот день зима казалась злой,
и снег ложился на ресницы.
Я возвращалась не домой —
я просто ехала проститься.

В ушах играла «Вера» вновь,
громче машин, людей, дыханья.
Я заглушала ею боль,
как будто музыку — молчаньем.

Там кто-то ждал. Там пили чай,
называли друг друга домом.
А я писала: «Не скучай»,
и каждое слово было комом.

«Прости». «Спасибо». «Я люблю».
Коротких фраз едва хватало.
Я всю себя по одному
последним строчкам раздавала.

И было страшно оттого,
как мир вокруг не изменился:
не дрогнул снег, не стихло все,
ни один фонарь не погасился.

Как будто боль моя мала,
как будто я всего лишь тень.
Как будто я уже ушла,
а город продолжает день.

Потом подъезд. Холодный свет.
И цифры медленно сменялись.
Мне чудилось, дороги нет,
и даже мысли замолчали.

Тот миг не был красивым сном,
не был полетом или сказкой.
Он был испуганным «потом»,
закрытым ледяною маской.

Я просто больше не могла
увидеть дальше этой ночи.
Мне боль шептала: «Ты одна»,
и я поверила ей очень.

А ведь за этой белой мглой
уже готовились рассветы.
Уже шла будущая мной
весна, которой я не ведала.

Уже существовал тот смех,
что позже вырвется случайно.
Уже был кто-то среди всех,
кого я встречу неслучайно.

И больше всех мне жаль не ночь,
не снег, не свет многоэтажный.
Мне жаль ту девочку точь-в-точь,
что думала: «Этот мир не важный».