Много всякой ерунды...

Много всякой ерунды,
На земле и вне земли,
Самый главный ерундист,
Вовка Сашин, пофигист.
Он все знает наперёд,
Где пропавший самолёт,
Где зимой живут грачи,
И чем лечат нас врачи.

Например, вы белый кит,
И у вас квартире спит,
Незатейливый колхоз,
И воняет как навоз.
Вовка Сашин: «Что за бред,
Для тебя все это вред,
Сделай вид, что ты устал,
Ляг на старенький диван,
Сделай вид, что ты еврей,
Рюмку водочки налей,
Закрути ядрёну вошь,
Сигарету, из че хошь.
Плюнь на пол, чтоб растеклось,
А потом вздохни легко,
И безумно закричи:
«Ну-ка вон, от сель враги!»,
После этого всего,
На хрен, ты пошли его,
Кто у них, там самый,
Главный, идеолог окаянный,
Все они сместят его,
И уедут далеко,
На колхозные поля,
Или в дальние края.
Вот тогда: «Привет, Свобода!»
Чистый воздух и природа,
Заглянёт в твоё окно,
И шепнёт: «Ах, вот, оно!».

«Вот, волнующая Анна,
Хороша и окаянна!»,
Чуть прильнёт, и всё, копец,
Успокоит наконец», — Так подумал я чуть с пьяну,
Лёг в одежде прямо в ванну,
Откупорил чистый спирт,
Томно к горлышку прилип.
И поплыли в голове,
Мысли о чужой жене,
И о том, зачем она,
Стольким мусором полна.

То она стремится к богу,
То выкручивает йогу,
То глаза ей режет свет,
То вдруг, «да!», а то, вдруг, «нет!».
Вот она читает оду,
Едет к тиграм, на природу,
То ей мил, то скучен, свет,
То, вдруг, в Токио побег.
Всем прекрасна, хороша,
Любит мужа крепыша,
Но ему не говорит,
Просто любит и молчит.

Ну а, Вовке, наплевать,
Что я в ванне буду спать,
Он налил себе чайку,
Чуть подкрасив, как врагу.
Развернул свой Instagram,
И давай учить всех там,
Как в реке поставить морду,
Как глаза открыть народу,
Как сказать жене «люблю»,
И готовить в чём еду,
В общем, он достал всех там,
И попал под block и spam.

Ночь, какие-то кошмары,
Чуть уснул, под грусть, «Сансары»,
Кто-то будит, нужно встать,
Но я в ванне, где кровать,
Голова гудит, как бочка,
И бежит в сознание строчка:
«Ты прекрасна, спора нет,
Только, дам тебе совет,
Брось, ты этого телка,
Вот тогда, ты мне жена».

Что за чёрт, где Вовка Сашин,
Почему никто не пляшет,
Я один и тишина,
Снилась чья-то мне жена,
И обкуренные твари,
Не играют на гитаре,
За окном, лишь странный, звук,
На стене стрела и круг,
Я решил ну все допился,
Сел на стул и растворился…


И несёт меня в тумане,
Золотистыми полями,
И я вижу слабый свет,
Старика на склоне лет…
Гроб, церквушку, груду скал,
Стол, а на столе бокал,
И его берёт ногами,
Ведьма, с грязными губами,
И хохочет, и поёт,
Приговаривая, пьёт,
И две тоненькие струйки,
Льются по щекам бабульки.
И я понял, мне конец,
Переломят, мне крестец,
Оторвут от тела ноги,
Не спасут ни дух, ни боги,
Кровью выкрасят холсты,
И повесят на кресты…
Очень страшно, где она
Мной любимая страна…

Вот и утро, что за чёрт,
Я проспал на самолёт,
Где мои трусы и кеды,
Я же в отпуск нынче еду,

Много всякой ерунды,
На земле и вне земли,
Самый главный ерундист,
Вовка Сашин, пофигист.