Тени Ватика

В Змеиной Пасти — тишина и тлен,
Папьё-клише из старого кино.
Ответчик встал, не преклонив колен,
Хотя в суде всё решено давно.

Он выдохнул густой и сизый дым,
Сказал, что мир — лишь призрачный экран.
МИ-шестерёнки вились по живым,
Считая пульс у неостывших ран.

Стал Туз в безумье бить по всем столам,
В его глазах — лишь холод, пустота.
Ссыпал он жизни и гасил запал,
И рвал надежды ягодой с куста.

А хор фальшивый в зале всё звенит,
Синедрион скрывает лица в тень.
Их речи — серый, ледяной гранит,
В котором гаснет твой последний день.

Совет Теней — ни бал, ни в ночь гульба,
А тихий стон у бездны на краю,
Где каждого ведёт его судьба
В холодную, полночную струю.

Затянут узел закулисья мглой,
Наместник скрылся, как в ночи хула.
Он грезил миром, славой и собой,
Но память в бездну тёмную ушла.

Мертворождённы киборги — в наряд,
В глазницах — чипы, в жилах — провода.
Они не плачут и не говорят,
И в зале маршируют в три ряда.

Снял шляпу Шляпник — стало вдруг темно,
Петля стянула слово, а не плоть.
Мы просмотрели долгое кино,
Но не вошли по нотам в кукловодь.

На выжженной земле померкнет трон,
И в Апокалипсисе — снова перерыв.
Пусть канет в ночь змеиный небосклон,
Да живы мы, дыханье затаив.